Друзья

Главный убийца в студенческой "коротышке" третьекурсника Тарковского – это, конечно же, сам Андрей Арсеньевич. Бригадный подход – во многом иллюзия: сожители по хронометражу катастрофически не совпадают по весу и качеству. Взглядом хозяина смотрит на происходящее Андрей Тарковский, лично появляясь в роли залётного посетителя. Насвистывая джазовый шлягер тех лет "Lullaby of Birdland", он разве только не отдаёт нам под козырёк: "Мол, всё схвачено". И всё действительно схвачено и загнано, втиснуто в узкое кинопространство – мгновенно приходит на ум сравнение с предельной теснотой бара в начале "Сталкера", а также с необжитостью и бытовой запущенностью станции "Соляриса". АТ направляет свет, создаёт тени и ставит новаторские ракурсы с точностью киллера, подстерегающего жертву. Но до поры зрителю, как и бармену Джорджу, определённо везёт – в скором будущем Тарковский станет бить с порога и сразу в сердце.

 Жанровый Тарковский потерян – советскому нуару не быть, и нашу "Печать зла" ставить никто не собрался. Ну да потеря невелика, ведь в последние шесть минут нас ждёт чудо-утешение. Финал, снятый Александром Гордоном, не имеет явных достоинств, но дарит сильнейший актёрский дебют человеку, лёжа победившему все режиссёрские нападки АТ. Это Василий Шукшин, резкая противоположность Тарковского, одинокое украшение сцены в комнате шведа Оле Андресона. И в свете первых же затяжек сигареты – а во тьме различимы лишь щёки и лоб – есть чему поразиться: уже в середине 50-х Василий Макарович обыграл на экране образ Егора Прокудина из "Калины красной". Правда, Егор здесь пока не тот, что сам попрёт на гибель, не смурной ухарь, получивший рассрочку от смерти, а преждевременный труп, обессиленный близостью и неотвратимостью расправы.